: праслав. термин подсечного земледелия с первоначальным значением 'terra inculta, участок леса, предназначенный или годный для расчистки под пашню' с последующим переходом к обозначению пашни, поля, луга. Слово с противоположным значением — *ог1ъ]а (ср. польск. rola). На почве слав, диалектов семантика слова осложнена новыми значениями. Одно из наиболее часто встречающихся значений 'кустарник, лес' производно от первоначального значения 'запущенная, зарастающая лесом пашня, поле' > 'лес, кустарник, выросший на вырубленном месте'. О слав. *ledo как термине земледелия и взаимосвязи значений 'возвышенное место' — 'болото', 'болото' — 'лужа' — трязь\ 'лес, кустарник' — хучья' — 'сорняк в обмолоченном хлебе' — 'непорядок' см.: Порохова О. Г. Слова ляда, лядина и нива в русских народных говорах. — Лексика русских народных говоров. М.—Л., 1966, 175—191; Толстой Н. И. Славянская географическая терминология 134—143.

В вост.-слав. языках слово ляд имеет еще одно необычное значение 'нечистая сила, черт'. Замечено, что слова немифологической семантики переосмысляются в некоторых контекстах и приближаются по значению к мифологемам. Мифологизация семантики слав. *ledo/lqda произошла в бранно-эмфатических конструкциях типа К ляду! Ляд возьми! Ляд тебя побери! Ляд его ведает! Нечистая сила получает название по месту обитания: 'пустошь, заброшенное поле' > 'место обитания нечистой силы' > 'нечистая сила, черт'. На уровне сказок с полем прочно связывалось представление о существовании целого ряда мифологических персонажей, полевых духов (ср. полевик, луговик, полевой и т. д.)» наделенных разными свойствами. В качестве семантической аналогии обычно приводится русск. диал. памха (<^ра-тъхъ 'мох,болото') с тем же производным значением 'нечистая спла'. См.: Иванов В. В., Топоров В. Н. Славянские языковые моделирующие семиотические системы 175; Толстой Н. И. Славянская географическая терминология 142; Черепанова О. А. Мифологическая лексика русского Севера. Л., 1983, 76—77. При таком подходе отпадает объяснение русск. ляд в значении 'нечистая сила' из ледачий 'негодный, пакостный' или из польск. ladaczy 'черт' (Вегпекег I, 698; Преобр. 443; Фасмер II, 549).

В русских диалектах достаточно широко представлены слово ляда в качестве обозначения болезни, немощи, всего плохого,; сорного, ненужного: ср. русск. лядб, -а ср. р. 'физически слабый,, болезненный человек' (яросл., Филин 17, 268—269), ляда, -ы,: ляда, -и м. и ж. р. 'заразная болезнь (любая?)', 'тяжкая и безобразная болезнь, проказа и пр.', 'болезненный, физически слабый^, хилый человек' (влад.), 'дрянь (о человеке?)', 'лентяй, лентяйка,; лежебока' (ворон., донск., курск., орл., брян.), 'ленивая лошадь' (Даль3 II, 742; Филин 17, 261—262), ляд м. р. 'беда, несчастье' (тамб.), 'хворь, немощь' (пек., твер., яросл.), 'о чем-либо плохом, старом, ненужном' (калуж., пенз., сарат.), 'негодная, старая вещь; хлам' (сарат.) (Филин 17, 259, 269), 'проказа, хвороба' (пек., твер., Доп. к Опыту 108) и т. д. Отношением производности с ними связаны серб.-цслав. led, прилаг., отмеченное однажды (slabo i lede byvajetb otroce) и переведенное Даничичем как 'debilis, слабый, плохой' (RJA V, 954), а также русск. диал. лядёть 'слабеть, чахнуть, хиреть (от болезни)' (влад., твер., яросл., новг., тамб., волог.), 'болеть' (костр., яросл., нижегор., влад., калин., тамб., Чкалов., балаш., моек., иенз.) (Филин 17, 263), 'находиться в продолжительной болезни, хворать' (костр., моек., Опыт 108), 'болеть продолжительное время' (Опыт словаря говоров Калининской области 123), лядйтъ 'томиться, изнывать, хиреть' (новг., Опыт 108) и др. Вся эта группа слов с семантикой скверного, плохого, ненужного имеет, видимо, другие этимологические истоки: исходным для них было сочетание 1ё da (см.). Сближение со слав, ledo вторично, этому процессу способствовала широкая, подвижная семантика слав. *ledo, точкой соприкосновения могло стать значение 'плохая, скудная земля, плохо обработанная, заросшая кустарником'.

В качестве основной формы реконструируется *ledo. Отношением вариантности с ней связаны диалектно ограниченные основы Цйъ и *ledb. Слав. *leda — лексикализованная Форма мн. ч. от *ledo (ср. *krosno: *krosna, см. Siawski IV, 201).

Праслав. *ledo родственно др.-прусск. lindannmi. п. ед. ч. 'долижи ' топ' Lindelawke, название леса, лит. Lendimai, название луга (Fraenkel 377), шв. диал. linda 'земля под паром' (<^*lendhia-), Др.-ирл. land 'свободное место', галло-роман. *landa 'пустошь', корн. Ian, брет. lann 'пустошь, степь' (<^*lendha~-), др.-исл. lundr 1fi/C С гласньш в ступени удлинения, нем. Land. См. Miklosich 1Ь4; Berneker I, 705;'Рокоту I, 675. Считается необоснованным мнение Шахматова о заимствовании из кельт, языков (Schachmatov А. — AfslPh XXXIII, 1911, 90—91). В и.-е. Hendh- 'пустошь' /тУ^?иц-кий ВИДИТ слово доиндоевронейского происхождения Utudnicki — BPTJ 15, 1956, 135). Основываясь на отношении АЯ-ш-ина (=ляда) / ля-д-ина, Откупщиков Ю. В. выделяет в соетаве праслав. *ledo суф. -da (-do). Но здесь едва ли можно говорить о чередовании, так как русск. ляшина имеет структуру вторичной формы, развившейся из ляшский <^ *ledbskbjb. См. Откупщиков Ю. В. Из истории индоевропейского словообразования. 132— 133.

Из литературы см. еще: Фасмер II, 549; Младенов 272; Маchek2 317; SJawski IV, 201; Skok II, 284; Trautman BSW 157; Moszyiiski K. Pierwotny zasiag 163; Idem. Uwagi о stow, terminologii topograficznej 1921, 7—11, 17—18; Lane G. — Language V. 9, № 3, 1933, 253; Уфимцева A. A. — Труды Института языкознания IX. M., 1959, 388—404; Петров В. — Язык и мышление VI— VII. М.; Л., 1936, 43—79; Мораховская О. Н. К вопросу о семантических диалектных различиях. — ОЛА 1982. М., 1985, 109— 112; Schuster-Sewc. Histor.-etym. Wb. 11, 798; Kiss L. Nyelvtudomanyi Kozlemenyek XLVI, kot. 1. Budapest, 1964, 246; Schrader 0. Reallexikon der indogermanischen Altertumskunde II, 264; Rudnicki M. Praslowiariszczyzna — Lechia — Polska II, 248; I, 81; Uteseny S. — Onomasticke prace. Pr., 1966, 110—111.