: сербохорв. мрква ж.р. 'морковь Daucus carota' (РСА XIII, 173; RJA VII, 69), словен. mrkev, род.п. -/eve, ж.р. 'морковь Daucus carota' (Plet. I, 612), также mrkva ж.р. (Там же), ст.-чеш. mrkev, род.и. -kve, ж.р. 'морковь' (Gebauer II, 408), чеш. mrkva ж.р. 'морковь Daucus' (Jungmann II, 504; Kott VI, 1040), также mrkev, род.п. -kve ж.р. (Kott I, 1077), диал. mrkva (BartoS. Slov. 208; Malina. Mistf. 60), mrkfa ж.р. (Gregor. Slov. slavk.-bucov. 99), елвц. mrkva ж.р. 'морковь' (SSJ 11, 192; Kalal 325), также диал. mrkva (Palkovic. Z vecn. slovn. Slovakov v Mad'ar. 333), mrkey/f (HabovStiak. Orav. 110, 228), н.-луж. marchej, marchwej, род.п. marchwe/marchwi, ж.р. 'морковь Daucus carota L.A.' (Muka SI. I, 859), ст.-польск. marchew 'морковь' (SI. stpol. IV, 161), польск. marchew, род.н. -chwi, ж.р., диал. markiew, marekwia 'морковь Daucus' (Warsz. II, 879), marchew (SI. gw. p. HI, 113—114; H. Gornowicz. Dialekt malborski II, 1, 231; Brzez. Zlot. 215), marxef/marfe (Kucala 60), marexfa, marekfa, marek'ef (Basara 65), mar*ef (Tomasz. Lop. 150), словин. тагу), род.п. -xv/flf, ж.р. 'морковь' (Lorentz. Slovinz. Wb. I, 604), marxi (Lorentz. Pomor. I, 488), marxjev, род.п. -xvfe, ж.р. (Ramult 97), marxev (Sychta 111, 50), marxva (Lorentz. Pomor. 1, 488), тагхй ж.р. (Lorentz. Slovinz. Wb. I, 604), др.-русск. морковь, морква ж.р. 'морковь' (Леч. IV, 58. XVII в. ~ XV в. и др. СлРЯ XI—XVII вв. 9, 265), русск. морковь ж.р. 'овощное и кормовое растение из сем. зонтичных со сладковатым корнеплодом оранжевого цвета', также диал. мбрквй ж.р. 'морковь' (калуж., тул., орл., курск., зап.-брян., ворон, и др., Филин 18, 264; Ярославский областной словарь 6, 58; Словарь Красноярского края2 199), моркбва ж.р. 'морковь' (твер., моек., яросл., Филин 18, 265), мбрквы ж.р. 'морковь' (тамб., Филин 18, 264), моркбвья ж.р. 'морковь' (Словарь русских говоров Мордовской АССР (М—Н) 33), укр. мбрква ж.р. 'морковь' (Гринченко II, 445; Словн. укр. мови IV, 803), блр. мбрква ж.р. 'морковь' (Блр.-русск.; Носов.), также моркбва ж.р. (Носов.), также диал. мбрква ж.р. (Сцяшков1ч. Грод. 289; Слоун. наУночн.-заход. Беларус1 3, 77; Бялькев1ч. Мапл. 265; Typa^cKi сло^шк 3, 90), мбркау ж.р. (Сцяшков.ч. Грод. 289), мбркоу ж.р. (Typa^cKi сло^шк 3, 90), мбркув ж.р. (Бялькев1ч. Мапл. 266), мбрхва ж.р. (Шаталава 105). — Формы вроде болг. мбрков 'морковь1 явно заимствованы из русск.

Несмотря на эндемичность растения Daucus carota в Европе (V. Hehn. Cultivated plants and domesticated animals in their migration from Asia to Europe. Amsterdam, 1976, 399: морковь — европейское растение; ср. и свидетельства о знакомстве с морковью в швейцарских свайных поселениях каменного века), все же культурное растение морковь лишь вторично распространилось подобно другим культурным растениям с юга на север и стало известно в качестве огородного овоща, например, в Германии, как полагают, лишь на протяжении средних веков. Феномен заимствования названий культурных растений также достаточно хорошо известен; порой труднее бывает уверенно установить первоисточник заимствования. Кажется, что это в полной мере относится и к названиям моркови. Близость форм герм, названия моркови — др.-в.-нем. moraha, morha, нем. Mohre, герм. *тиг\д- — и слав. *тъгку побудила исследователей давно высказать мнение о герм, происхождении слав, названия. См.: Miklosich 192; С.С. Uhlenbeck. Die germ. Worter im Altslavischen. — AfsIPh XV, 1893, 489; Kluge20 484. Однако, если для варианта *тъгху/ъуе (см.). заимствование из герм, представляется весьма вероятным, для формы *тъгку идея заимствования встречает фонетические трудности (слав, к: герм, х» Л), см. Kiparsky. Die gemcinslav. Lehnworter aus dem Germ. 76. Упомянутые слав.-герм. фонетические отношения как будто укладываются в формулу исконного родства, к которому склоняется мнение большинства современных исследователей. См.: С. Младенов. Старите герм, елементи в славянските езици. — СбНУ XXV, II, 1909, 84; Kiparsky. ibid.; Младенов ЕПР 304; Фасмер II, 655—656; Skok. Etim. rjecn. И, 469; Bezlaj. Etim. slovar sloven, jez. II, 202.

Однако другие наблюдения вносят неясность в эту картину. По-прежнему можно считать слав. *тъгку и герм. *mur\o этимологически темными как на слав., так и на герм, языковой почве (ясности отнюдь не прибавляет реконструкция якобы исходного гипотетического и.-е. *тгк- 'съедобный корень, морковь', см. Pokorny I, 750). К тому же, герм. *тигхд- отнюдь не стало общегерм. названием моркови, оно осталось зап.-герм, континентальным названием (впрочем, и в собственно нем., как считают, более ранним обозначением моркови было описательное — 'желтая репа', что также характерно), а в англ. и сканд. языках употребляются другие названия растения. Все это вместе с фактом древнего наличия моркови в культуре Швейцарии (см. выше) как бы подводит к мысли о первоначально локальном централыюевропейском ареале растения и его названия (ср., кстати, К. Ostir. Japodi. — Etnolog III, 1929, 112, где соотносятся слав. *тъгку9 герм. *тиг%- и др.-крл. тессип 'radicem', в н.-ирл. — 'морковь'; догадка Махека о "праеврои." происхождении герм, и слав, названий моркови — V. Machek. Quelques noms slaves de plantes. — LP II, 1950, 158 — остается, разумеется, без доказательств). Осторожности требует охотно приводимый в связи с морковью ганакс — глосса Гесихия ppdKava-ca fiypta Xuxava; форма ppdmva по меньшей мере двусмысленна (*тгк-?)9 неясно и значение. Ср.: Chantraine. Dictionnaire etymologique de la langue grecque 1—2, 192; Frisk I, 263.

В плане вторичного распространения моркови и ее названия в восточную Европу весьма любопытно фактическое отсутствие исконного соответствия в балт. языках. Лит. morkva, markva, morka 'морковь' является поздним заимствованием из вост.-слав. (блр.). Лит. burkunas 'морковь', лтш. bufkans 'морковь; собачья петрушка Aetusa cynapium', (слово, кстати, пропущено в словаре Френкеля), возводимое Илличем-Свитычем (сб. Этимологические исследования по русскому языку I. М., 1960, 18) к балт. *bигкй и сближаемое с праслав. *тъгку на базе и.-е. *mrk-/*brk-, служит, скорее, затемнению картины происхо^кдения слав, слова, и, несмотря на определенную популярность в литературе (см. W. BoryS JP XLV, 2, 1965, 122; Machek2 380; ЕСУМ 3, 514—515), эта этимология все-таки нуждается в критическом пересмотре. Вряд ли бесспорно утверждение, что русск. диал. (новг., пек., ленингр., твер., калуж.) боркйн, баркйн м.р. 'морковь' (Филин 3, 99; Даль2 I, 50, 115) займете, из балт. (Иллич-Свитыч, там же, 17). Свидетельства фин. porkkana, эст. porgand 'морковь' в любом случае не очень показательны, ясно, что речь идет, как и в случае с прибалт.-нем. Burkane, Borkan 'морковь', о довольно позднем заимствовании (из балт.? из русск. диал.?). Упомянутые русск. диал. названия моркови лучше трактовать особо, обратив, например, при этом внимание и на близкое но форме русск. буркун 'донник, люцерна' и далее — на его укр. и тюрк, связи. См. о последнем: Меркулова. Очерки но русской народной номенклатуре растений (М., 1967), 86—87; ЕСУМ 1, 302.