: словен. cremha ж. р. 'черемуха Prunus padus' (Plet. I, 109), также cremsa ж. p. (Plet. I, 109), crensa ж. p., crens м. p. (Plet. 1, 110), crensa ж. p. (Slovar sloven, jezika I, 310), дальнейшие .преобразования представлены в словен. sremsa ж. p. (Plet. II, 563), srdmsa ж. p. (Plet. II, 558), ст.-чеш. tfemcha ж. р. 'черёмуха' (Simek 189), чеш. stfemcha ж. р. 'черзмуха Prunus padus', tfemcha ж. р. то же (Kott IV, 159), диал. сетек, род. п. сетки, м. р. 'черемуха', слвц. cremcha ж. р. 'черемуха Padus racemosa' (SSJ I, 222), диал. ceremcha то же (Kalal 71), польск. trzemcha ж. p. 'черемуха', (Warsz. VII, 146), др.-русск. черемъха 'древесное растение, черемуха' (Срезневский III, 1500), русск. диал. черемха, черемха ж. р. 'черемуха' (Говоры Прибалтики 343), сюда же (с выпадением -х-?) черёма ж. р. 'дерево Prunus padus' (твер., Даль3 IV, 1312), укр. черемха ж. р. 'растение Prunus padus L.' (Гринченко IV, 455), блр. чарбмха ж. р. 'черёмуха'.

Праслав. *сегтъха продолжает и.-е. *kermus-/ *kremus-/ *кгоmus-, откуда также греч. xp6(ioov, xpsp-oov 'лук', англос. hramsan мн. ч., шв., дат., норв. rams 'Allium ursinum', англ. диал. ramsons, шотл. ramsh, нем. диал. (бав.) ramsel < *hrams-, ирл. creamh 'чеснок', лит. kermiise 'дикий чеснок', sermuksnis, sermuksle 'рябина', лтш. cermauksa, cermuksa, sermauksis, sermukss то же. Совершенно очевидно, что и.-е. *kermus производное слово, где элемент -us- уже априори, чисто типологически может быть выделен как суффиксальный предшественник закономерных слав. -ъх-\-их- (см. *сегтчха). Этот случай замечателен тем, что и.-е. словообразовательный формант легко выделяется в современ. слав, языках, в то время как корень затемнен и лишь с трудом поддается этимологизации (см. ниже). Конечно, своеобразной реактивации и.-е. форманта -us-^-ъх- на слав, почве способствовала оощая тенденция повышения продуктивности слав, суффикса -ъха / -иха. К числу балто-слав. параллелизмов надо отнести иановационное появление ступени дифтонга -us-^>-ous-: слав. *ёегтиха, лтш. sermauksis. И.-е. древность форманта контрастирует в балт. и слав, с явными перестройками консонантизма корня: дублетность типа словен. cremha — sremsa или лит. kermuse — sermuksnis вряд ли стоит возводить к древней дублетности и.-е. как рекомендует большинство исследователей. Здесь мы видим раннее местное развитие в духе ассимиляции к — s^>s— s (слав. диал. до перехода s^>x в суффиксе) и к — s^>s — s (балт.).

Что касается выделяемого корня *сегт- (*кегт-)у то он опятьтаки не может быть охарактеризован как первичный глагольный или глагольно-именной корень, но имеет вид производного суффиксального именного образования *кег-т-. Высказывалось мнение, что мы имеем здесь и.-е. название червя, правда, насчет мотивов такой номинации мнения расходятся: общее и.-е. название, охватывающее такие разные растения, как черемуху, рябину и чеснок, лук, может иметь только очень общую, емкую семантич. базу — что-то вроде 'резкий, острый, едкий' (все эти растения отличаются сильным запахом), впрочем, в отдельных конкретных случаях связь с и.-е. *kfm- / *кегт~ (слав. *съгть> лтш. сегтё) 'червь' могла носить более тесный и специальный характер, если иметь, напр., в виду червивость влаголюбивой черемухи. Ср. в какой-то мере нем. Faulbaam 'черемуха', буквально — «гнилое дерево».

Литература: S. Bugge KZ XIX, 1870, 419—420; Miklosich 33; Н. Pedersen IF V, 1895, 33; Berneker I, 145—146; Trautmann BSW 128—129; J. Loewenthal WuS X, 1927, 160; Bruckner 580—581; Specht. Ursprung 168; K. Moszynski XXXIII, 1953, 351; Moszynski. Pierwotny zasia,g 29—30; V. Machek LP II, 1950, 158; он же LP HI, 1951, 104; Fraenkel I, 243; Boisacq4 520; Hofmann 161; Frisk II, 23—24; Pokorny I, 580—581; Фасмер IV, 339; О. H. Трубачев «Этимологические исследования по русск. яз.» v II (М., 1962), 34—36.