: ст.-слав. лзъ мест, еуш 'я'

(SJS, Sad), болг. аз 'я', обл. Лзе, я 'я'

(БТР), диал. йа (с. Баница, Врачанско, дип. раб.; Архив Софийск. ун-та), ее 'я'

(Стойчев БД II, 157), макед. jac 'я'

(И-С, Кон.), сербохорв. ja 'я', диал. jaz то же (Tentor. Leksicka slaу an ja 75), словен. jaz 'я'

(Plet. I, 361), чеш. ja 'я', ст.-чеш. jaz (Gebauer I, 606), слвц. ja 'я'

(SSJ I, 626).

в.-луж. ja 'я'

(Pfuhl 228), н.-луж. 'я'

(Muka St. I, 518), иолаб. jo, joz 'я'

(Polanski—Sehnert. 75), ст.-польск. jaz, польск. ja 'я'

(Warsz. II, 148), словин. jau 'я'

(Lorentz Slovinz. Wb. I, 389), др.-русск., русск.-цслав. азъ, шъ, 1 слав, e/ja, ст.-слав. i, и. Упомянутый рефлекс последовательно сохраняется в ст.-слав.,

где нет сколько-нибудь надежных древних примеров начального л- на месте первоначального jL т. Давно уже указано на то,

что л- в ст.-слав дзъ нельзя связывать с 4,

см. А. Соболевский РФВ LXIV, 1910, 103, правда, этот ученый делал отсюда вывод об отсутствии тесной связи &зъ с лат. ego, греч. е-р, в чем за ним едва ли можно последовать. Многие авторы предпочитают квалифицировать отношения слав, формы как неясные.

См. Vaillant. Gramm. comparee 1,185; В. Георгиев «Slavia» 28, 1959, 6; Георгиев ВЕР I, 5 («. . .а в праслав. *azъ может происходить от и.-е. а или о»).

В своей книге «Вокалната система в развоя на славянските езици» (София, 1964) 17 Георгиев уже считает форму ст.-слав. дзъ с чистым гласным началом вторичной, из *jazb или даже *jazh < IT.-е. *egHsm.

Но это противоречит тому,

что известно об употреблении ст.-слав. форм — в основном &зъ, при единичном 'кзъ (в сочетании и кзъ, Map.).

Ср. и В. Георгиев. «Известия на Института за български език» XI, 38. Надо считаться с фактом,

что у- здесь не был постоянным первое время и лишь появлялся в определенных синтаксич. условиях,

ср. упомянутое и кзъ.

См. A. Mcillel RSI, 26, 1925, 202; Е. Nieininen «Scando-Slavica» II, 1956, 25 (где проводится сравнение и i3Z, Map. с и &зъ, 3orj).).

J Го могут быть приняты всерьез попытки реконструкции форм вроде русск. я <^ *yV, *уо<и.-е. *H1j-eH1 в кн.: G. Liebert. Die i.-e. Personalpronomina und die Laryngaltheorie (Lund, 1957; цит. по рец.: J. Puhvel «Language» 35, 1959, 654).

He является выходом из положения и гипотеза о стяжении а *егъ > *azъ (Berneker I, 35), потому что реальные стяжения с союзом а обычно не вступают затем в новые сочетания с этим союзом, напр. русск. ан « *а опо), в отличие от обычного русск. а л и т. п.

Мысль О слав.-ир. изоглоссной связи вокализма слав. *аъъ и осет. aez, курд, dz, талыш. az, памир. az, согд. azu, авест. azsm то же

см. В. И. Абаев Сб. к 70-летию В. И. Борков ского 11.

Можно констатировать лишь,

что ни одним из известных способов не удалось доказать вероятность исторического тождества и.-е. е- и праслав. а- в формах местоим. 1-го л. ед. ч. И.-е. *egd(m) должно было правильно отразиться в слав, в виде *eza или *jbza,

ср. в последнем случае отношение начала слов лат. ето: праслав. *]ъту.

Праслав. *jbza 'ego' оказалось в невыгодной ситуации по причине возникшей омофонии с предл. *za (см.) и его сочетаниями (*jbz za), почему и могло подвергнуться метатезе (> *азъ) для сохранения формальной самостоятельности важного слова. Допущение подобной «патологии и терапевтики» в случае с *azb единственно способно простейшим образом объяснить количество и качество гласного а-. Между прочим, к мысли о метатезе здесь близко подходят те из индоевропеистов,

которые говорят об отражении в слав, форме особого и.-е. *6g-

(см. Ernout—Meillet 3 I, 343; Т. Milewski; цит. no: RS XII, 1936, 80).

Что касается древней независимости употребления и эмфатической природы данного и.-е. местоим., то многое говорит за то,

что перед нами в сущности целое слово-предложение, которое можно прочесть как *egdm<^*e go ете 'вот я!' Здесь *е — указат. мест., *|о — энклитическая частица, *ете — основа косв. пп. местоим. 1-го л., в данном случае — в употреблении, близком англ. it is т е 'это я'. Такая фразовая реконструкция позволяет заключить,

что в основе всех и.-е. форм лежало полное *е£от (с заместительным удлинением о или без него), поэтому реконструкции якобы более архаичного *eg- оказываются беспредметными. Возможность образования и.-е. формы из е- местоименного и частиц *ghe, *gho названа у Покорного

(см. Pokorny I, 291),

но ключевое для всей конструкции -т конечное охарактеризовано им неудачно — как показатель ср. р.

(вслед за И. Шмидтом).

Иной порядок расположения упомянутых элементов — *m-e-go представлен в тох. ?шку венет, теуо.