: ст.-слав. ГОСТА, род. п. -и, м. p. £evog, cptXoc, hospes (Супр., Sad., SJS), болг. гост м. р. 'гость' (БТР), диал. гос м. р. то же (М. Младенов БД III, 52; И. К. Бунина. Словарь говора Ольшанских болгар. — Статьи и материалы по болг. диалектологии СССР 5. М., 1954, 16), гос' м. р. (Стойчев БД II, 147), макед. гостии м. р. 'гость' (И-С), диал. гост м. р. то же (Кон.), сербохорв. гост м. р. 'гость', 'пришлый торговец' (РСА III, 517—518), диал. gost 'чужеземец' (ZkM. 282), словен. gost м. р. 'гость' (Plet. I, 237), чеш. host, род. п. -а, м. р. 'гость', стар, host, род. п. -i, ж. р. 'гостья', слвц. hosf м. р. 'гость' (SSJ I, 513), в.-луж. h6s6 м. р. 'гость' (Pfuhl 216), н.-луж. gosc м. р. 'гость' (Muka SI. I, 302), полаб. d'ust м. р. 'гость' (Polanski—Sehnert 59, с реконструкцией *gostb), польск. gosc м. р. 'гость' (Dorosz. II, 1251—1252), также диал. gos (Szymczak. Doman. II, 265), словин. gugsc м. p. 'гость' (Lorentz Slovinz. Wb. I, 317), др.-русск., русск.-цслав. гость 'гость' (Изб. 1073 г. 92; Пов. вр. л. под 945 г.; Ио. екз. Бог. 320), 'чужеземец' (Лавр. л. под 1150 г.), 'иноземный, приезжий купец' (Дог. Ол. 907 г.—по Радз. сп.; Дог. Иг. 945 г.) (Срезневский I, 569—570), русск. гость м. р. 'человек, пришедший навестить кого-либо', укр. г1сть, род. п. гостя, м. р. 'гость' (Гринченко I, 286), блр. госць м. р. 'гость'.

Об употреблении в др.-русск. см. А. С. Львов. Лексика «Повести временных лет» (М., 1975) 254—255.

Праслав. *gostb исконнородственно лат. hostis 'пришелец, чужеземец', 'враг', пренест. fostis, гот. gasts, представляя собой вместе с перечисленными основу на которая, однако, по всем вероятиям, продолжает более архаичную основу на согласный и.-е. *ghost( i)-s, потому что только в этом случае можно объяснить древнее сложение *ghost-pot- в лат. hospes/pitis, слав. *gospodb (см.). Мысль о заимствовании слав. *gostb из герм, не имеет под собой серьезных оснований, кроме формальной и семантич. близости слав, с герм, (а также с лат.), при полном отсутствии соответствий для *gostb (как, впрочем, и для *gospodb) в балт. Дальнейшая этимология и.-е. *ghost(i)s проблематична, высказывалосьдаже мнение, что «дальнейший анализ и.-е. *ghostis—-праздное занятие» (Walde — Hofm. I, 663), с чем, однако, можно не согласиться. Производная, вторичная природа слова видна из его ареального характера (италийск., герм., слав.) и из формальных данных: так, допустимо предполагать здесь -t- суффиксальное производное *ghos-t- от и.-е. *ghos- 'поедать', ср. др.-инд. ghdsatL Эта в общем старая этимология скорее подкрепляется некоторыми дополнительными сравнениями в связи с наблюдениями над возникновением и эволюцией ритуалов гостеприимства и потчевания гостя при этом, ср. возможное отнесение сюда однокорневого (но без суф. -t-) лув. kasi- 'посещение' (Иванов, ниже), если последнее— из *ghos(i)-. Греч. атт. £svo<;, коринф. I&VFOQ, доставившее так много хлопот исследователям (Frisk I, 334: «Isoliert»), все-таки преждевременно отрывать от и.-е. *ghost(i)-, ср. хотя бы удивительное тождество значений 'чужеземец', 'гость', но стоит попытаться осмыслить его как особый архаизм формы и значения *ghs-eneu-, т. е. 'без (*епеи) пищи (*ghs~y (конструкция с послелогом)— о чужеземце, которому предоставляли только кров. Архаич. образование с последующим переводом в греч. тематич. -о-основы. На его фоне италийск.-герм.-слав. новообразование *ghos-t( i )-s носит формально более регулярный характер и отражает более поздний расцвет ритуала гостеприимства.

Из литер. М. Bloomfield AJPh XVI, 1895, 422; A. Meillet MSL 9, 1896, 374; A. Ernout MSL 13, 1905, 336; M. Breal 15, 1908, 143—145 (сомневается в попытке связать лат. hostis с ghas- 'manger'); Berneker I, 337; Преобр. I, 152; Kiparsky. Die gemeinslav. Lehnworter aus dem Germ. 68; F. Mezger «Language» 24, 1948, 154_155; фасмер I, 447—448; Sfawski I, 328; Младенов ЕПР 166 (содержащееся здесь, s. v. жесток, сближение с лат. hostis могло бы дать пищу для размышлений — совсем не в том направлении, которым руководствовался автор—о возможных следах и.-е. *ghos'поедать' в слав. *zestbkb/*zestokb (см.); последнее слово употребляется преимущественно, когда речь идет о твердости/жесткости (фиг.—жестокости) плоти, мяса, тела, мышц, сердца, в отличие, например, от Ниьгйъ (см.). — о камне, костях, неживой природе); Vaillant. Gramm. comparee I, 35—36; Pokorny I, 453; Kluge20 234 («Зап.-и.-е. *ghosti-s — это был чужеземец, которому предоставляли кров и ложе для сна, но перед запертой дверью своего дома»); Machek2 178; Вяч. Вс. Иванов «Этимология. 1971» (М., 1973), 302—306; Benveniste. Le vocabulaire des institutions indo-europeennes I, 92—96.