: ст.-слав. клеьбтд ж. p. Xoioopta, xaiaXaXta, maledictum, detractio 'клевета', £ухХт]р.а, хатт^орьа, crimen, accusatio 'обвинение' (Вост., Mikl., SJS: Supr.), болг. клевета ж. р. 'клевета'(БТР), Макед. клевета ж. р. (И-С), сербохорв. клевета, клевета ж. р. 'клевета' (РСА IX, 564; RJA V, 63), также klevet м. p. (RJA V, 63: «samo и Stulicevu rjecn.»), диал. клёвёт м. р. 'колокольчик на шею скотине' (РСА IX, 565), словен. kleveta ж. р. 'клевета, наговор' (Slovar sloven, jezika II, 335; Plet. I, 406: stsl.), чеш. kleveta ж. p. 'клевета, поклеп7, диал. kleveta (Na zapadni Morave devcata chodi se Smrtolkou. Je to smrcek oveseny vyfuky z vajec a venci ze becky a z haderek, jimz k 1 e v e t у fikaji. Bartos. Slov. 145), kVebeta 'клевета', 'цепочка из разноцветной бумаги' (Kott. Dod. k Bart. 40), klebeta ж. p. 'клевета' (Malina. Mistf. 43), klebeto, kleveto (Hruska. Slov. chod. 41), klebety мн. (Lamprecht. Slovn. stfedoopav. 59; Kellner. Stramber. 5, 16), klebety 'пустая яичная скорлупа' (Kott. Dod. k Bart. 40), слвц. klebeta ж. p. 'клевета' (SSJ I, 699), др.-русск., русск.-цслав. клевета ж. р. 'обвинение, обличение, донос' (Изб. Св. 1076 г., 196), 'ложное обвинение, наговор, навет, клевета' (Пч., 116. XIV—XV вв. ~ XIII в.), 'брань, поношение, порицание; xvлa' (Панд. Ант., ИЗ об. XI в.; Библ. Генн. 1499 г.) (СлРЯ XI—XVII вв. 7, 156; Срезневский I, 1215), русск. клевета 'злословие, напраслина, наговор, поклеп' (Даль8 II, 288), укр. диал. клёвота 'клевета' (прилуцк., Курило 17).

Слово ^kleveta имеет интересную географию распространения и не менее интересную и проблематичную историю. Народность этого слова очевидна далеко не для всех слав, языков. Напр., для вост.-слав. языков слово *kleveta является, по-видимому, чужим, ср. данные словаря Филина 13, 270, где клевета отсутствует, а имеющиеся русск. диал. клеветйть (том.), клеветнбй (Даль без указ. места), клеветня (пек.) в какой-то мере восходят, вероятно, к влияниям книжного языка. Ср. также укр. диал. пример со значением 'клевета' (выше). Др.-русск. данные обращают на себя внимание литературностью употребления. Исследуемое слово слабо отражено также в ю.-слав. диалектах: болг. диал. примеры нам неизвестны (БЕР приводит, правда, один-два примера диал. производных форм клеветчйя, клеветал со значениями 'клеветник', 'оговаривать, клеветать'), в словаре Скока содержится указание, что слово не является общесербохорватским и, скорее всего, заимствовано из древнецерковнославянского (Skok II, 98; автор специально обращает внимание на отсутствие этого слова в словен. и польск.; кстати, ст.-слав. происхождение для словен. литературного слова kleveta предполагает и Плетершник, выше). Практическое отсутствие слова *kleveta в болг. диалектах (где лишь производная вторичная лексика) придает, как кажется, особый смысл его наличию в ст.-славянском. Знаменательно также, что повсюду, где слово *kleveta не засвидетельствовано (или слабо представлено) на диалектном уровне, оно выступает как слово литературного языка и только в значении 'клевета', представляя собой при этом, так сказать, слово без истории. Такое вторичное значение как 'клевета' не может не быть результатом историч. развития, и подобные отрицательные языковые данные вызывают мысль о неисконности этого слова в соответствующих языках. Впрочем, в одной части слав, языковой территории слово *kleveta ярко представлено как диалектное и разнообразное семантически, причем у него засвидетельствована как вещная, так и отвлеченная семантика. Это прежде всего чеш. (морав.) примеры со значениями 'тряпица (которую вешают на специальную елочку'), 'цепочка из разноцветной бумаги' (и т. д., выше). Из других мест сюда примыкает лишь сербохорв. диал. клёвёт 'колокольчик на шею скотине', т. е. в принципе тоже 'нечто вешаемое или цепляемое'. На описанном фоне особенно выделяются чеш. данные, где значения представлены наиболее богато (причем есть и само значение 'клевета, поклеп', кроме названных выше конкретных вещных значений) и, как уже сказано, слово имеется и в литературном языке, и в диалектах, а также характеризуется разнообразием фонетико-морфологических форм (kleveta, klebeta, klebeto, kleveto, klebety).

В свете изложенного известное мнение о церковнославянском происхождении ряда слав, соответствий, в том числе русск. клевета (ср. Преобр. I, 312; Львов. Лексика «Повести временных лет» (М., 1975) 52), можно было бы дополнить дальнейшим уточнением о чеш. (морав.) природе ст.-слав., цслав. клеьбта. Констатация наличия в ст.-слав. клеьетд потенциального чехоморавизма имеет для нас большое значение, потому что влечет за собой естественную постановку вопроса об образовании его прототипа на чеш. (морав.) древнедиалектной почве, короче говоря, — имеет прямое отношение к этимологии слова.

По своему типу и морфол. облику слово *kleveta выглядит чисто слав, образованием с признаками относительной продуктивности. Уже априори можно считать наиболее перспективным путем при его этимологизации поиски решения в рамках возможностей собственно слав, словообразования. Отводя здесь старые и новые попытки сближения с *klepati (см.; так еще Miklosich 118), что невероятно фонетически, и с *klbvati (см.; так Вегпеker I, 526; Фасмер II, 245), что, в свою очередь, сомнительно еще и семантически, ср. выше значения диал. соответствий, можно лишь согласиться с общим верным направлением поисков тех, кто видел здесь имя с с уф. -ota (в мягком вар. -eta), производное от глагола. Этим было в свое время продиктовано и сближение с русск. диал. (арх.) клевйтъ 'дразнить' (О. Н. Трубачев ВСЯ 2, 1957, 38), однако последнее вторично преобразовано из квелйтъ с тем же знач. (см. *kveliti / *kviliti). Поэтому целесообразнее привлечь для объяснения *kleveta чеш. kleviti se 'гнуться, сгибаться, съеживаться' (см. ниже *kleviti). Вполне естественно предположить, что в основе значения 'клевета, наговор' лежит идея крючка, зацепки (хорошо объясняющая, кстати, и значения родственной конкретной лексики, выше). При этом можно сослаться на факт образования от того же корня *Ыеи- слова *kVuka (см.), обозначающего и загнутую палку и сплетню (болг.), хитрость (др.-русск.), а также на семантич. параллель *lekti > *lqka, *1дкаиъ (см. s. v.). Важно и то, что первоначальные ареалы производящего *kleviti и производного *klevela практически совпадают.

Невыясненность семантич. истории и неизбежная в таких случаях умозрительность подхода, причем, напр. лексема (и семема) 'клевета, наговор' охотнее сближается с verba dicendi, делают нам понятной меньшую объяснительную силу тех этимол. решений, которые сопряжены с преждевременным выходом в и.-е. этимологию, за пределы собственно слав, словообразовательных возможностей. Таково старинное сближение с греч. /Хебт] 'шутка, насмешка' (I. Kozlovskij AfslPh XI, 1888, 389; против см. еще С. С. Uhlenbeck IF XVII, 1904, 95). Более новую попытку найти разгадку слав. *kleveta «не на славянской почве» выдвинул В. Н. Топоров (КСИС 25, 1958, 74 и сл.), сближающий его с синонимичным лат. calumnia. Однако, даже если предположить для последнего праформу *calvomnia (там же), это объяснение влечет за собой ряд трудно разрешимых проблем: доказательность вариантной огласовки и.-е. *kelu- наряду с и.-е. *kleu(собственно, *kleu-), проблематичность отражения *ке\и- как calvв лат. слове, отклонение от нормальной рефлексации и.-е. *kleu(напр. *slovo, см.) в слав. *kleuetay если говорить только о главных трудностях, мешающих нам согласиться с этим слав.-лат. сближением. Различия между слав, и лат. словами слишком глубоки (о лат. calumnia ср., далее, Walde—Hofm. I, 143). Об и.-е. *klea- и его слав, продолжениях см. Ж. Ж. Варбот (сб.) Этимол. иссл-я по русск. языку II (М., 1962), 58 и сл.