: ст.-слав. КО^ЛБЛЛ М. p. rcXoTov, оха<рт|, veto.;, navis 'корабль' (Ev.t Psalt., Supr., ChiL, Вост. Mikl., Sad., SJS), также КО^ДБА м. p. (Supr., Zogr., Mikl., Sad., SJS), болг. кбраб м. p. 'корабль', 'деревянное корыто, в котором перевозят ц давят виноград' (БТР; Геров), диал. кбръб (Тюрями грбзд'ету в пбстъвъ — то йе нъправену ут дъскй, къту кбръб. С. Гостилица, Дряновско, Арх. Волг. диал. словаря, София), кбрап м. р. 'повозка для перевозки винограда' (с. Енина, Казанлъшко, дип. раб. Архив Софийск. ун-та), кбрап 'желоб на водяной мельнице, лесопилке и т. п.' (Т. Стойчев. Родопски речник. — БД V, 180), макед. кораб м. р. 'корабль, судно1 (Й-С), сербохорв. kor&baf, род. п. кдг&Ца, м. р. 'большое судно, корабль5, также когаЩа ж. p., kordb м. p., korab ж. р. (с XV в., RJA V, 316—317); Mazuranie 526), словен. korabelj, род. п. -blja, м. р. 'корабль' (Plet. 1, 436: «rus.»), чеш. стар, kordb м. р. 'корабль', диал. kordb 'дуплистый ствол, дерево с дуплом', 'полая колода, применяемая вместо колодезного сруба', 'сухая кора, снятая с пня', 'зуб с дуплом' (BartoS. Slov. 154—155; Gregor. Slov. slavk.-bueov. 79), kordp, род. п. -Ьа, м. р. 'дерево с дуплом' (Malina. Mistf.45), слвц. диал. kordb м. р. 'корабль (только в библейском значении)', 'сухой ствол', 'гнилой зуб с дуплом', 'ограда, в которой откармливаются гуси' (Диалект., Братислава), koraba 'долбленый ствол дерева (для плавания по Вагу)', 'верхний слой коры' (Kalal 257), ст.-польск. korab 'корабль, судно', 'ковчег (ноев)' (St. stp. Ill, 344—345), польск. стар, korab, род. п. -Ыа, м. р. 'судно, корабль', 'ноев ковчег', 'старинная колымага' (Warsz. II, 471), диал. korab 'корабль' (St. gw. p. II, 431), др.-русск., русск.-цслав. корабль м. р. 'корабль, гребное или парусное судно' (Изб. Св. 1076 г.: Остр, ев.; Пат. Син. XI в. и мн. др. СлРЯ XI—XVII вв. 7, 304; Срезневский 1,1283—1284), русск. корабль м. р. 'крупное морское судно', диал. кораб м. р. 'корабль' (смол., новг., онеж., печор., волог., курск., свердл., Филин 14, 308), также корабь м. р. (яросл., беломор., арх., волог., новг., влад., ворон., тул,, перм., урал., том., Филин 14, 309), карап (В. Резанов. К диалектологии великорусских наречий. Особенности живого народного говора Обоянского уезда Курской губ. — РФВ XXXVIII, 1897, 149), ст.-укр. кораб м. р. 'корабль' (Яссы, 1430 г., Словник староукрашсьшн мови XIV—XV ст. 1, 496), укр. корабёль, род. п. -бля, м. р. 'корабль' (Гринченко II, 282), ст.-блр. корабль (Скарына 1, 277), блр. карабёль, род. п. -блл, м. р. 'корабль'.

Долгое время преобладала старая точка зрения о заимствованном происхождении слова, причем источником называлось греч. xap,iJ3tov. Ср. уже Miklosich 129: «Слово заимствовано: греч. xdpapo^, н.-греч. xapa[3i»; Berneker I, 567: «Общеслав. заимствование из греч. xapa,3tov, производного от xapa|3o<;». Греч, этимология праслав. *когаЬ]ь фактически с самого начала таила в себе ряд противоречий, серьезность которых со временем делалась все более очевидной. Так, указывалось, что слово *korabjb — вероятно, единственное заимствование из греч. в праслав. (A. Meillet BSL 16, 1910: Comptes rendus critiques, CLXXVI). Этот факт уникальности делает уя^е данное объяснение подозрительным. Принято считать, что слав, слово отражает ударение греч. xapdpwv: русск. корабль, тогда как ударение сербохорв. korab якобы продолжает ударение более старой формы греческ. xdpapos (Meillet. Etudes I, 187). Показания о раннем ударении несколько противоречивы (см. Kiparsky. Der Wortakzent der russischen Schriftsprache. Heidelberg, 1962, 103), и все же более древней представляется акцентуационная парадигма с первоначально постоянным наконечным ударением, преломленно отраженная в русск. корабль род. п. корабля, а также в укр. корабёль, блр. карабель, которые все вместе отражают древнее *korab]6-. Мнение же о первоначальности постоянного накоренного ударения корабль — корабля, действительно, встречающегося в некоторых ранних акцентуированных памятниках, все-таки внушено местом ударения греч. xapdj3tov. Но греч. xapa|3iov (вар. xapdpiov) как обозначение морского судна засвидетельствовано лишь в византийскую эпоху, будучи уменьшительным производным от харофос 'морской рак, лангуста', лишь очень поздно метафорически употребленного о легком судне (Chantraine. Dictionnaire etymologique de la langue grecque 1—2, 496—497). Уменьшительность византийско-греч. xapdpiov, кстати, передается в порт, caravela и других романских^ формах. Поздний характер греч. xapdpiov оказывается в противоречии с фонетикой праслав. *korabjb, требующей допущения, что слово это было заимствовано, когда греч. р еще произносилось как Ъ (ср. A. Meillet BSL 24, 1924, 142; BSL 26, 1925, 205), хотя переход р > и состоялся очень рано, еще в праслав. эпоху. К этому следует добавить, что вокализм греч. и слав, слов совершенно не соответствует друг другу: из греч. xapapo$ с подударной долготой начального слога просто не могло получиться слав. ?когаЪъ. Форма xapapo; со своим р обретает смысл греч. диал. варианта (дор.? иллир.?), особенно на фоне атт. формы xt]pacpi<;= =xdpapos (ср. Chantraine, там же). В конечном счете само греч. слово квалифицируется специалистами как слово неясного происхождения, скорее всего — средиземноморский термин, учитывая его отнесенность к фауне моря, ср. Frisk I, 785: «Mittelmeerwort unbekannten Ursprungs». Конечно, за такой расплывчатой характеристикой может скрываться что угодно, и это обстоятельство делает особенно зыбкой методологически греч. этимологию слав, слова (объяснение неясного через неясное). Нет достаточного вероятия считать греч. слово семит, или каким-либо другим заимствованным термином не-и.-е. происхождения, ср. М. Cohen BSL 27, 1926, 99—100: эфиоп, (гезск.) кагаЪо, (тигринья) karibbo 'маленький мех, бурдюк в виде бутылки', (амхар.) катаЪо 'барабан', араб, qirba 'мех', qirab 'ножны', qar(r)nba 'бутылка, стеклянный сосуд', qardb, gardb сгребное судно'. Не исключено, что название судна в араб, просто заимствовано из греч. (выше). Греч, слово обладает длительной и, РИДИМО, органической семантической эволюцией ('морское животное' -> 'вид судна'), которой

не обнаруживаем в других окружающих^языках, кроме^того^ в формальном отношении xtfpapos — вероятно, слово исконного и.-е. вида, производное с суффиксом -bho-r встречаемым в и.-е. названиях животных. В этимологическом плане трудно отрывать хфаро<; 'морской рак, лангуста' от греч. xapxivos 'рак, краб\ др.-инд. karkata- то же (оба последних слова —- с редупликацией того же корня). Во всяком случае из проблематичности происхождения греч. слова отнюдь не вытекает вывод о заимствовании й греч, из слав. — крайность, в которую впадают другие авторы, склоняющиеся к мнению об оригинальном происхождении слав, слрва. Вполне возможно, что эти слова вообще не имеют между собой ничего общего и что дальнейшее исследование окончательно разведет их в разные отделы и.-е. словаря.

Уже неоднократно обращали внимание на близость слов *korabb/*korabjb 'корабль, судно' и *когЬъ (см.) 'короб, корзина'. Эти связи требуют правильной оценки и понимания, как и лежащая в их основе семантическая модель 'корабль' <[ '(оплетенный) сосуд, корзина', до сих пор менее популярная среди историков языка и культуры, чем, напр., известная модель 'древесный ствол' > 'корабль'. Ценной типологической параллелью при этом нам служит праслав. ^obkrqtb (см.), откуда развились, с одной стороны, сербохорв. диал. (чак.) okrut 'сосуд', а с другой стороны — польск. okrft 'корабль', которое еще Брюкнеру казалось «странным», допускающим интерпретацию 'то, чем крутят, управляют'. Тогда как на самом деле ^obkrqtb (от *obkrqtiti) было первоначальным названием плетенки, корзины, и в плане реалий такие плетеные прообразы/более совершенных судов, кораблей известны в разных странах на уровне примитивной народной культуры (см. подробно Трубачев. Ремеслейная терминология 229 и сл. и изображение плетеной ирландской лодки там же — рис. 7, с. 233). Любопытно, что Славскийг допуская связь польск. слов, korab 'корабль', 'ковчег' и krobia 'коробка', все равно представляет себе в качестве исходного значение 'выдолбленный ствол дерева' (SJawski II, 473). Мы принимаем полное родство *когаЬ)ъ и *когЪъ и формально, и семантически (в указанном выше смысле). При этом *korabjb обнаруживает признаки производного слова. Это, во-первых, наличие производного форманта -/ъ (в значительной части слов) и свойственного для производных слов наконечного ударения (см. выше). Названные признаки производности — не единственные; здесь следует указать еще, во-вторых, на развитие фонетико-морфологической особенности, неверное понимание которой толкало обычно последователей, сторонников исконнослав. этимологии слова *когаЬ]ъ, на путь довольно натянутых и малоэффективных поисков комбинаций *кога 'кора' с суф. -Ь- или продолжений и.-е. (s)ker- 'резать, вырезать' с суф. -afe-, см. S. Romanski RES II, 1922, 52—54; F. R. Preveden. Church Slavonic когаЪъ and Greek xapa(3o<;. — Language 6, 1930, 279—296; Stawski, там же: W. Budziszewska RS XXXVIII, I, 1977, 99—100. Следует иметь в виду, что слово *когаЬ]ъ является праслав. неологизмом, а предлагаемый упомянутыми авторами словообразовательный анализ не соответствует праслав. словообразовательному инвентарю, ср. то, что известно о слав, суффиксах на -Ь-: Vaillant. Gramm. comparee IV, 487— 488. Таким образом, словообразовательное членение *кога-Ь-)ъ или *kor-ab-jb сомнительно не только для приверженцев греч. этимологии (см. М. Vasmer AfslPh XXXVIII, 1922/1923, 282; Фасмер II, 321; БЕР 2% 627), но и для нас (см. О. Н. Трубачев. — Этимология. 1966. М., 1968, 377).

Решающей фонетико-морфол огической особенностью ^знаменующей праслав. новообразование *korabjb / *когаЬъ на базе *когЬъ 'корзина, короб' оказалось еще недостаточно описанное и изученное явление, своего рода ложное полногласие: *korb-jo'корзиночный' > *ког-а-Ъ]ъ, ср. такие аналогичные, тоже праславянские, примеры этого явления, как *kor-a-iiti%< *ког-аЛсъ (см.) < *когкъ (см.), *kol-a-tati (см.): *koltiti (см.). Праслав. хроцология явления документируется его предшествованием . метатезе плавных (о праслав. ложном полногласии см. О. Н. Трубачев. Языкознание и этногенез славян. — ВЯ 1982, № 5, 15).